Мир, каким мы его знали, уже не вернуть.
Пандемия унесла не только жизни и благосостояние, но и запустила череду глубоких перемен — от экологической обстановки до психологического состояния людей, от макроэкономических трендов до мельчайших бытовых деталей.
Экономические потери уже ощутимы для многих. Хотя дискуссии продолжаются, многие эксперты сходятся во мнении, что нас ждёт полноценный экономический кризис.
Даже беспрецедентная «безлимитная» программа количественного смягчения от ФРС США, запущенная для борьбы с кризисом, не смогла мгновенно остановить панику на рынках.
Однако экономика — не самое страшное. Гораздо тревожнее углубляющееся недоверие между странами и растущие сомнения в самой идее глобализации.
Эта тенденция набирала силу уже несколько лет: изоляционизм, популизм и национализм сливаются в единое течение, торговые конфликты учащаются, а цели по сокращению углеродного следа заставляют компании пересматривать зависимость от длинных глобальных цепочек поставок. Правда, под давлением прибыли этот процесс шёл с переменным успехом. Пандемия же неожиданно дала ему мощный толчок.
Например, в последние годы в некоторых странах всё активнее звучали призывы вернуть производства на родину. Во время пандемии выяснилось, что не хватает даже масок, и страны стали объектом насмешек из-за этого дефицита. Естественно, никому не хочется надолго оставаться в такой уязвимой позиции.
Конечно, политика и торговля — это не детская ссора, хотя порой они удивительно на неё похожи.
Благополучие второй половины XX и начала XXI века во многом было построено на международном разделении труда и глобальном распределении ресурсов. Китай стал одним из ключевых создателей и одновременно крупнейшим бенефициаром этой системы.
Однако сейчас сторонникам глобализации трудно не испытывать разочарования: пандемия рано или поздно закончится, самолёты снова взлетят, круизные лайнеры выйдут в море, но разомкнутые руки будет не так-то просто снова соединить.
Генеральный директор всемирно известного исследовательского центра Chatham House Робин Ниблитт (Robin Niblett) прямо заявил: «Глобализация, которую мы знали, подходит к концу».
По его словам, после пандемии «если исчезнет стимул защищать общие выгоды глобальной экономической интеграции, то система глобального экономического управления, созданная в XX веке, быстро придёт в упадок. Лидерам потребуется недюжинная сила воли, чтобы сохранить меж��ународное сотрудничество и не скатиться к открытой геополитической конкуренции».
А если борьба с пандемией окажется неудачной, лидерам будет крайне сложно устоять перед соблазном переложить вину за провал на других.
Подобные явления уже стали нашей повседневной реальностью.
Эксперты американского Совета по международным отношениям сходятся во мнении относительно будущего глобализации.
Вице-председатель Шеннон О’Нил (Shannon K. O'Neil) полагает, что вирус SARS-CoV-2 подрывает сами основы глобального производства. Многие компании задумаются о сокращении масштабов и диверсификации цепочек поставок, распределив их по нескольким странам. В стратегически важных отраслях правительства также вмешаются, создавая внутренние резервные планы и запасы. В итоге часть прибыли будет принесена в жертву ради стабильности поставок.
Старший научный сотрудник Лори Гарретт (Laurie Garrett) придерживается схожей точки зрения: «Глобализация позволяла компаниям производить товары по всему миру и поставлять их на рынок точно в срок, избегая затрат на хранение запасов. Запасы, лежащие на складе больше нескольких дней, считались признаком неэффективности. Однако вирус SARS-CoV-2 показал, что патогены могут заражать не только людей, но и «отравлять» всю систему оперативного реагирования».
«Под влиянием этих факторов глобальный капитализм вступит в новую, драматическую фазу — цепочки поставок начнут возвращаться ближе к «дому». Это может снизить краткосрочную прибыль компаний, но сделает всю систему устойчивее».
Председатель Ричард Хаасс (Richard Haass) считает, что «кризис, вызванный коронавирусом, как минимум на несколько лет заставит большинство правительств сосредоточиться на внутренних проблемах. Учитывая уязвимость цепочек поставок, я прогнозирую значительное усиление тенденции к выборочной самообеспеченности (и связанному с ней процессу дезинтеграции). Будет расти сопротивление массовой иммиграции. Поскольку ресурсы потребуются для восстановления внутренней экономики и преодоления последствий кризиса, страны станут менее склонны или способны решать региональные или глобальные проблемы, включая изменение климата».
Джон Аллен (John Allen), президент Брукингского института и бывший четырёхзвёздочный генерал Корпуса морской пехоты США, прямо заявил, что «подобные изменения несут особенно высокие риски для развивающихся стран и государств с большой долей бедного рабочего населения».
Хотя во время пандемии международное сообщество активизирует сотрудничество, а эксперты прекрасно понимают, что только совместные усилия принесут взаимную выгоду, давление кризиса и логика политической борьбы продолжают размывать основы доверия и взаимодействия.
Председатель Совета по международным отношениям США Ричард Хаасс заявил, что «этот кризис может усугубить продолжающееся ухудшение отношений между Китаем и США, а также ослабить европейскую интеграцию».
Для политиков расистские и националистические лозунги — удобный инструмент, чтобы перевести стрелки внутренних противоречий и скрыть собственные провалы. Для обычных людей чувство относительного упадка и реальных лишений легко рождает поиск внешнего врага, на котором можно выместить разочарование и тревогу, вызванные пандемией. Страх перед болезнью создаёт благодатную почву для теорий заговора и иррациональных настроений, в результате чего каждый начинает поклоняться своему «божку», а взаимные обвинения лишь нарастают.
ЕС обвиняет Россию во внешнем распространении дезинформации о пандемии, а внутри самого союза сталкивается с давлением из-за того, что страны в первую очередь озабочены собственной защитой и действуют в одиночку. Если такие сильно пострадавшие страны, как Италия и Испания, не получат достаточной поддержки из Брюсселя, под вопросом окажется и легитимность ЕС.
Этот раскол особенно заметен в отношениях между США и Европой.
«При президенте Трампе в США утвердилась новая форма эгоизма», — заявляет Ян Тешо (Jan Techau), старший научный сотрудник Германского фонда Маршалла в Берл��не. По его словам, откровенный национализм Трампа и лозунг «Америка прежде всего», под которым США сначала обвинили в распространении вируса Китай, а затем переложили ответственность на Европу, означают, что «США больше не служат интересам планеты».
Как отмечает The New York Times, если во время финансового кризиса 2008 года и вспышки лихорадки Эбола в 2014-м США выступали координатором глобальных ответных мер, то в нынешнем кризисе, вызванном COVID-19, они от этой роли отказались.
Но снижает ли такая резкая критика популярность Трампа?
Согласно последнему совместному опросу телеканала ABC News и исследовательской компании Ipsos, 55% американцев одобряют действия Трампа по управлению кризисом, тогда как 43% — не одобряют. Поддержка президента выросла на 12 процентных пунктов по сравнению с прошлой неделей, что говорит о кардинальном переломе в общественных настроениях.
Аналогичная тенденция наблюдается и в отношении британского премьер-министра Бориса Джонсона: его рейтинг одобрения вырос с 41% до 46%.
Тренд очевиден.
Учёный Мишель Гельфинд (Michele Gelfand) разделяет страны на два типа: «жёсткие» — где выше ценится соблюдение правил, а общество привыкло к регулированию, и «свободные» — где в приоритете личная свобода, а атмосфера более раскрепощённая.
Пандемия доказала, что «строгие правила и порядок спасают жизни». Гельфинд полагает, что в её результате американское общество будет двигаться в сторону более жёсткой, регулируемой культуры.
Профессор Гарвардского университета Стивен Уолт (Stephen M. Walt) считает, что для борьбы с кризисом правительства любого типа вынуждены принимать чрезвычайные меры, и после его окончания они вряд ли добровольно откажутся от новых полномочий.
По его мнению, предыдущие эпидемии не открыли новой эры глобального сотрудничества, и нынешняя пандемия не станет исключением. «По мере того как граждане будут требовать от государства защиты, а компании — стремиться снизить свои будущие риски, мы станем свидетелями дальнейшего отступления глоб��лизации».
«Проще говоря, COVID-19 создаст мир, который будет менее открытым, менее процветающим и менее свободным».
С этим согласен и индийский эксперт Шившанкар Менон (Shivshankar Menon), бывший советник премьер-министра Индии Манмохана Сингха по национальной безопасности. Он отмечает, что во всех политических системах наблюдается внутренний поворот к стремлению контролировать собственную судьбу. «Мы движемся к миру, который станет беднее, мельче и уже (a poorer, meaner, and smaller world)».
Мы приводим столь разные точки зрения именно потому, что их авторы представляют различные институты и занимают разные позиции — это позволяет взглянуть на проблему объёмно и многогранно. Как видно, все эти эксперты довольно пессимистично оценивают будущее глобализации или, как минимум, ожидают её серьёзной трансформации.
Снижение доверия и уровня сотрудничества проявляется повсеместно: фабрики в Гуандуне, Цзянсу и Чжэцзяне фиксируют падение заказов и вынуждены сокращать персонал; усиливается дискриминация и отторжение по отношению к китайцам. Подобные тенденции, хотя и не являются доминирующими, наблюдаются и внутри самого Китая.
Юваль Ной Харари, автор «Краткой истории человечества», в серии своих статей выразил серьёзную озабоченность слабостью международного взаимодействия. Он указывает, что это не только мешает эффективной борьбе с пандемией, но и может отравить международные отношения на годы вперёд.
Историк также опасается, что оперативные меры правительств могут нести скрытые угрозы: например, использование здравоохранения как предлога для тотального контрол�� над частной жизнью или выбор в пользу национализма и изоляции вместо глобальной солидарности. «Решения, которые будут приняты в ближайшие недели, определят облик мира на долгие годы», — предупреждает он.
Подобные предостережения, безусловно, взвешенны и дальновидны, однако на практике им противостоит целый ряд сложностей.
Различные силы продолжают бороться за влияние, а сотрудничество и отчуждение переплетаются. Пока неясно, двинемся ли мы в сторону большего взаимопонимания или же в сторону закрытости и разобщённости.
Однако в одном можно быть уверенным — нас ждёт лишь то, что мы сами посеяли. Как гласит старая, но мудрая поговорка: «Что посеешь, то и пожнёшь».